13:35 

Мухомор подумал-подумал...

Solali
Человек-мухомор
...И решил, что прошлая неделя с выходом книжки, ДР и 30-градусной жарой является оправданием сурового раздолбайства. Итак, внезапно сделавшее ручкой автору окончание восьмой главы - в три раза меньшее по объему, чем планировалось. Выкладывается вместе с предшествующим куском, дабы не выглядеть совсем уж крошечным.

(начало здесь solali.diary.ru/p189154945.htm)

Начало операции планировалось на середину ночи – и потому уже с полудня в окрестностях лабораторного корпуса в движении находились даже помойные мышовки.
Таэс наблюдала ее издали – из окна лекционной, через ограду дальнего полигона, поверх развалин, что остались от экзаменационного «городка» этого года… Повод каждый раз был безупречен. Подменить Железную Деву, которая тихо ненавидела вводные лекции у младшего курса, и потому доводила детей до заикания и энуреза еще до того, как они брали в руки карт – по молчаливому попустительству Съерры ее часы вели все преподаватели «полигона» по очереди. После – провести уже собственные занятия, опять сдвоенные, и опять не со своими детьми: замену погибшим на последнем рейде так и не нашли, а у двоих из них было по полной ставке. Скоро придется ставить занятия в три смены, чтобы не брать по четыре группы одновременно… Уже под вечер – отстоять три с половиной часа под хлещущим дождем в топкой грязи, пока ее особенная группа, разбившись на команды, носилась по остаткам экзаменационного полигона, совершенствуясь в «динамическом построении тактических схем в условиях городской застройки», и заодно – стаскивая к воротам пропущенные при уборке туши тхоров.
Другими словами, это был заговор. Своих близких Таэс любила, иногда даже слишком, но никаких иллюзий по их поводу не строила. Особенно насчет того из них, кого действительно знала всю жизнь.
Она не знала никого, кто врал бы о себе столько, сколько Янош – и того, кто говорил бы столько правды о других. Он был бы последним, кто мог бы предать ее – и, естественно, идея отправить ее в космопорт за Стариком принадлежала именно ему. Даже Ватайн не стал бы отвлекать ее от происходящего такими встречами…
Иногда лунный зверь сбрасывал серебристую мягкую шкуру и становился именно тем, кем и был – интриганом безо всякой совести. И жалости заодно.
Конечно, она отвлеклась. Сначала на то, чтобы найти обшарпанный безымянный грузовик, опознанный только благодаря мелкой взятке таможенному инспектору. После – на сложный ритуал перецеловывания «очаровательных пальчиков», который Старик подцепил неизвестно в какой Бездне, и раздраженные выяснения, какого эйра тот приперся своим ходом, когда существуют телепортисты – уже с ее стороны.
- О, эта развращенная Империя, - усмехнулся он, шагая рядом с ней мимо ремонтных доков. – К сведению, в Шейрез из псионов только беглые имперские каторжники, способные телепортом разве что в соседний бордель сбегать. Твой начальник, красавица, забрал единственного годного телепортиста, что у меня был, так что, будь добра, не жалуйся.
- Ах да, я забыла, что ты тоже каторжник, - ядовито заметила Таэс, в душе благодарная за повод сказать хоть что-нибудь.
Идти, уставившись себе под ноги, не решаясь посмотреть в глаза и увидеть там… что-то, от чего станет еще хуже, было нелепо, но еще нелепее было бы делать это молча.
Тассей громко хмыкнул, махнул рукой, подзывая такси из толкущегося у стоянки стада, и безо всякой связи с предыдущим разговором сказал:
- Мне правда жаль. Тебя – а не того, что у вас ничего не вышло. Ведь ты понимаешь, что одна неудачная помолвка ничего не меняет?...
Таэс сглотнула сухой колючий комок в горле и кивнула. Он говорил о Роу-старшем, и она действительно это понимала.
Больше к этой теме не возвращались – как и к Императору, князьям Шейрез и вопросам престолонаследия в целом. Старик все-таки затащил ее в бар – как утверждал, из пошлой жалости, но, скорее всего, Тассей тоже нуждался в своей порции анестезии.
Большие знание – большие печали, и уж кто-кто, а пророки могли бы рассказать на эту тему много интересного. Таэс только надеялась, что «анестезия» не связана с грядущей поголовной гибелью всей десантной группы.
«Иначе я сопьюсь нафиг вместе с ним», - думала она, потягивая «компотик» из газировки, цветного сиропа и декоративных помаринок. Повторно позориться прилюдным полосканием своей личной жизни не хотелось.
Три помаринки спустя ее выдернул из бара флегматичный звонок из оружейной – кто-то из ее группы до сих пор не сдал боевой карт, с утра полностью заряженный. Она ушла – опрашивать детей, сверять записи и злиться. Старик остался – топить не лучшие сны и ловить ту грань, за которой он уже не сможет нормально работать.
Грань оказалась довольно далеко – хотя скорее всего, дело было просто в том, что выпивку здесь разбавляли как минимум вдвое. Так что двинулся Тассей в сторону родных стен скорее от скуки, чем потому, что «хватит уже».
В поездке через половину вечно чадящего и вечно мельтешащего голографиями, машинами и обывателями города тоже не было ничего увлекательного, зато за полосатым шлагбаумом, шесть сотен лет назад поставленном посреди помойки, как всегда, бурлила жизнь. Иногда даже чересчур буквально – за первым же поворотом у него на голове оказался стаканчик похожего на помои, но, безусловно, кипящего кофе.
Криворукий гоблин, принявший вид тощего рыжего подростка, с суеверным ужасом выслушал все, что пришло в голову свободно знающего четыре языка и умеющего материться еще на восьми северянину, коротко, полуобморочно пискнул и испарился. Тассей отжал истекающую бурым подобием кофе серебристую косу над мусорным бачком, пожелал этой траханой Ширра-не богатства и процветания в особо нецензурной форме, и направился ко входу в административный корпус – требовать у Ватайна новую рубашку за счет заведения. И заодно узнать, в конце-то концов, как эта белобрысая птица собирается бегать по Изнанке от всего Тартаса и не откинуть при этом крылья раньше времени.
Хотя сам факт вознес бы Старика на вершину блаженства.
С его уходом рыжий подросток наконец отлип от замызганной стены столовой, выходящей на самый узкий проулок в Ширра-не, и боком выбрался наружу. Форменная безрукавка украсилась попахивающими помойкой разводами, но этого парень даже не заметил. Он провожал широко открытыми глазами чужую спину, затянутую в дешевую мешковатую куртку, и шокированно хватал воздух ртом.
Одно дело понимать – в теории – что готовится серьезная операция, и другое – наткнуться между делом у столовой на легенду. Любой трехлетка знал, кто такой Старик – единственный из охотников, проживший чуть ли не больше трехсот лет. Для Ширра-не, где половина не доживала и до совершеннолетия, цифры представлялись сказочными, хотя обычники над ними посмеялись бы даже в глухой колонии. Трефа, как проводящий в одной квартире со старшими офицерами времени гораздо больше, чем хотелось бы, знал, что обычными для городского обывателя тремя-четырьмя сотнями лет дело не обошлось, и что легендарный воин ровесник самой Ширра-не.
Но к реальности не был готов даже он.
То, что легенда материлась, как Железная Дева, у которой сперли карт, а не изъяснялась с мудростью и величием, положенным по возрасту, Трефа, хоть и не без труда, но переварил - как истинное дитя Ширра-не, учащееся посылать раньше, чем бегать. Но то, что тот, кого прозвали Стариком, смотрелся ровесником Съерры, шокировало куда больше. Видимо, не зря болтали в курилке, что он не иначе как бессмертный – то ли случайная магия сработала, то ли уникальная мутация, то ли все вместе...
Не будь Трефа менталистом, он вообще бы не узнал его – простой наемник-северянин, разве что чистокровный, что по теперешним временам редкость. Светлоглазый, белоголовый, с косой едва ли не по пояс, как до сих пор принято в колониях. Еще и с кобурой, да не одной – а кто же из охотников носит оружие, кроме карта?...
Трефа шмыгнул в столовую, нацедил новую порцию кофе из автомата и рысью понесся обратно в лабораторию – куда бы Старик не пошел сейчас, в эпицентр грядущей операции он заглянет, рано или поздно.
«Оракулы ведь иногда берут в связку менталистов», - бурлило в душе восторженное предвкушение, своими бурными волнами смывшее всякое воспоминания об опрокинутом кипятке. – «А вдруг!...»
За то, чтобы даже полминуты поработать с легендой, Трефа готов был заложить душу, дар и отсутствующий хвост.
- Вот, - он поставил стаканчик перед новым альфой «Армагеддона», дождался, пока тот рассеяно кивнет, и от нечего делать уселся на стул в дальнем углу. В лабораторном боксе пока было малолюдно –кроме техников, из причастных к операции почти никого еще не было. Непричастных не было совсем – еще с прошлой недели доступ в четвертый лабораторный корпус был открыт только по спецпропускам.
Именно этот хрустящий, еще пахнущий краской пластиковый прямоугольник, перламутрово переливающийся защитной аурой, стал для него главным символом новой, параллельной реальности. Эта реальность перекореживала людей и факты, заворачивая в его сознании и то, и другое совершенно нелепым и неестественным узлом.
Приказ переводе в самую засекреченную и престижную группу «Ширра-не», о которой даже в курилке говорили разве что не шепотом - мятый, смазанный, отпечатанный чуть ли не на коленке, с небрежной, заворачивающей вверх подписью. Подписью каймея.
Двое Лучей, сдергивающих с облюбованной для перекура лавочки: «Что разлегся, шкет? Задницу в руки – и на совещание к каймею. Ищи его еще…».
Переговорник – свой, собственный – сунутый в руку.
Реальность трещала по швам, обнажая махрящуюся изнанку, но окончательно ее добили разговоры.
«- То есть это – реально?»
Железная Дева смотрит исподлобья, и от ее подозрительного и какого-то странно недоуменного взгляда начинают мелко дрожать раздробленная в прошлом году коленка.
« - У всех есть предел. У Алесдера и… другим подобным ему он недостижимо далеко – но только когда сражение идет по правилам. Поэтому - да, это реально. Я ведь прав, Кристиан?...»
Завлабораторией, прозванный в казармах «Папашей», рассматривает свои руки. И только с последней фразой вскидывает взгляд – и Трефа давится кивком.
«- А сил-то на это все хватит?
- Этому? Хватит.»
Съерра глядит в упор, насмешливо и едко, дымя неизменной «юлой».
«- Все войны выигрывают менталисты – так или иначе. На той стороне они не сильнее, и уж точно не сильнее тебя старый ящер», - незнакомый мужчина смотрит в одну точку – где-то посреди стены, но его тихий голос звенит во внезапно повисшей тишине. – «Веди нас, мальчик.»
И, быть может, сукин сын перережет собственную глотку от позора…
У мужчины недельная рыжеватая щетина, тусклые глаза тяжело больного и ничем не закрытые мысли, вязко отзывающиеся внутри.
Трефа еще помнил, что значит – терять. И потому сегодня, почти неделю спустя, беспрекословно поднялся со своего стула, когда все тот же мужчина попросил кофе – просто в пространство, ни к кому не обращаясь.
Он уже знал, что это новый альфа «Армагеддона», уже однажды из него ушедший, знал, что пропавший Нож когда-то давно был его напарником – даже если бы Харен Тахейл не ходил со щитами нараспашку, центральный водосброс Рукона было заткнуть проще, чем сплетни в курилке.
За дверью послышались голоса – за жизнерадостным гоготом Алхимика было сложно различить, чьи именно, но и без того ясно, что «Армагеддон». Трефа бросил нервный взгляд на часы. Через два часа, даже меньше…
Его замутило.
Альфа приподнял свой стаканчик, покачивая за пластиковый ободок кончиками пальцев. Его губы скривились в саркастической усмешке, а черные, как колодцы, глаза впервые посмотрели прямо на него.
- Ну что, готов стать драконом, мальчик?...
Двери разошлись, впуская десантную группу. Операция начиналась.

@темы: in work, Корона пустоты, вордострадания, интересности, креатиф

URL
Комментарии
2013-07-03 в 10:27 

Таисс Эринкайт
Если хватит духу, иди рядом
О, насяльникэ, а "стать драконом" это метафора или прямая ссылка на императорское семейство?
Припахали рыжего знатно. Видимо, он самый рыжий (с опаской смотрит на собственное рыже-красное безобразие), а вдобавок конопатый и зеленоглазый (отражение и вовсе скуксилось, как бы меня саму не припахали куда... Хотя уже). Будет насылать Алесдеру мигрень и шизофрению? А может, заодно Ноа и Ножа полечит? Оооо, а может, все в комплекте? :beg: О великий рыжий засра... заслуженный работник, не подведи тетеньку, наваляй фсем-фсем-фсем много нехорошего.
ЗЫ: а мне все не дает успокоится история фарра Торилли. Недаром я так люблю каймея еще с первых глав - интересна мне эта больная сволочь, до визгу и писку.

2013-07-03 в 16:35 

Solali
Человек-мухомор
а "стать драконом" это метафора или прямая ссылка на императорское семейство
Если я скажу, будет спойлер) Но краткосрочный - в следующей главе коварный план явит себя, хехе.

а мне все не дает успокоится история фарра Торилли
Про это тоже еще будет (по крайней мере, в планах есть). Но все же помнят, что фарр Торрили тут главный козел отпущения?... :eyebrow:

URL
2013-07-03 в 22:57 

Таисс Эринкайт
Если хватит духу, иди рядом
Если я скажу, будет спойлер) - спасибо, я понял)
Но все же помнят, что фарр Торрили тут главный козел отпущения? - главное, чтоб не опущения (мерзсссские слэшеры, вы слышали?). В том, что в мою нежно любимою сволочь еще прилетит от доброго автора не одно толстое полено, я верю безоговорочно.

2013-07-04 в 11:42 

Solali
Человек-мухомор
главное, чтоб не опущения (мерзсссские слэшеры, вы слышали?)
:lol:

Я подумаю над этим
Торрили как бордель-маман - сам в разврате не участвует :nechto:

URL
2013-07-04 в 11:44 

Таисс Эринкайт
Если хватит духу, иди рядом
Торрили как бордель-маман - то есть вышел на заслуженную пенсию?

2013-07-04 в 15:49 

Solali
Человек-мухомор
Таисс Эринкайт, скорее сменил профиль работы на поиск клиентов )))

URL
     

Лавочка снов

главная